Андрей Боголюбский и Московские князья-собиратели
Руси
 Если
он менее, чем его сын Андрей Боголюбский и Московские
князья-собиратели Руси, носит на себе великорусский тип князя-хозяина
и государя и не чужд еще свойств родового и дружинного южнорусского князя,
то все же он не похож на своего идеального в этом отношении отца-Владимира
Всеволодовича, с коим скорее схож внук его Изяслав Мстиславич, так упорно
боровшийся с Юрием Долгоруким из-за Киевского
великокняжеского стола и самого Киева, исполненного "величества и
красы всем". В нашем же Суздальском князе мы уже
не найдем многих черт южнорусского князя, запечатленных в "Поучении" Владимира
Мономаха детям. Он - не сторонник патриархально-родовых отношений, хотя
из своих выгод и не хочет уступить Киева своему
племяннику Изяславу. Наш князь не постеснялся идти и против своего старшего
брата Вячеслава, который "был брадат, когда он еще не родился". В своих
отношениях, он не делает различия
между родным гнездом Мономаховым и чужим "осиным" - Ольговым; ему все
равно, кто бы ни шел у его стремени; даже не брезгует мощью половецкою.
Сыновей своих не очень-то голубит, и они, как Ростислав, уходят от него
даже к его сопернику Изяславу Мстиславичу.
Боярам своим, как показывает пример со Степаном
Ивановичем Кучко, он не дает потачки, и думы их мало слушает. Вечевым
городам от Юрия тоже плохо. Доставалось от этого "Мономашича" не мало
тяжелого и господину Новгороду Великому. Но
за то он являет себя в Северо-восточной Руси
князем-хозяином, строителем городов и усердным храмоздателем. В короткое
время, с 1134 по 1152 г., он построил ряд новых городов: Конятин при впадении
Нерли в Волгу, потом Москву;
в 1552 году строит Юрьев Польский, переносит на новое место у Плещеева
озера Переяславль; а в 1154 Дмитров (названный по имени сына) Дмитров.
Он хотел даже перенести старый Суздаль на Кидекшу и построил великолепные
храмы во Владимире, Суздале, Переяславле, Юрьеве и в упомянутой Кидекше.
Вообще Юрий не гоняется за южнорусскою княжескою популярностью, и при
жесткости своего характера, этот князь далеко не пользовался на юге такою
любовью, какая окружала других Мономаховичей. Но эти Северо-восточные,
великорусские черты не вызрели еще в Юрии I вполне, не довели его до мысли
о перенесении средоточия Руси с юга на северо-восток; его все еще тянуло
в Киев, где он и умер, тогда, как сын Юрия Андрей Боголюбский предал разорению
"мать градов русских", лишил ее великой святыни-иконы Богоматери, писанной
евангелистом Лукою, и стал на смену Киеву обстраивать Владимир Залесский
высокопрестольными храмами, теремами и золотыми воротами.
Но если у великого князя Юрия и не было мысли об утверждении общерусского
центра на северо-востоке не только в Москве,
а даже во Владимире, то все же великорусский тип этого князя должен был
с течением времени, как в исторических, так и в эпических сказаниях, сделаться
традицией Москвы, когда стало возможным выдвинуть
ее, как средоточие общерусского тяготения.
Нет сведений, навещал ли Юрий Владимирович основанную
им Москву, хотя и есть известия, что он проходил по ее земле. Он даже
умер не в своем Суздальском Залесье, а в Киеве. О смерти создателя нашей
Москвы летопись киевская говорит, что он на
другой день Николина дня (10 мая 1157 года) пировал у своего боярина:
"пив бо Гюрги в осменники у Петрила, в тъ день разболеса" и чрез пять
дней (15 мая) умер. Киевляне не любили северо-восточного Суздальского
князя и на другой день разграбили его дворы (один из них великий князь
называл раем) и перебили многих суздальцев. Но зато крепко любило Юрия
великорусское население Залесья, коему Георгий Суздальский являлся подобным
Егорию Храброму.
У Татищева о наружности и характере Юрия говорится: "был роста не малого,
толстый, лицом белый, глаза не велики, великий нос, долгий и покривленный,
брада малая, великий любитель жен, сладких пищ и пития, более о веселиях,
нежели о расправе и воинстве прилежал, но все оное состояло во власти
и смотрении вельмож его и любимцев".
Выше мы приводим изображение построенного Юрием Долгоруким в 1152 году
храма на Нерли в Кидекше, во имя св. Бориса и Глеба. Из всех храмов, построенных
основателем Москвы: Спаса
в Суздале, Спаса в Переяславле, Георгия
во Владимире и тоже Георгия в Суздале, эта Борисоглебская церковь, более
указанных, сохранила свой первоначальный вид. В этом храме обретены мощи
сына нашего князя Бориса Юрьевича. Заслуживает внимания знатоков геральдики,
что "на этих мощах была одежда, шитая золотом, а на ней вышит орел пластанный
одноглавый, а от того орла пошло на двое шито золотом же и серебром узорами".
Но, очевидно, Юрий Долгорукий не построил и
такого малого каменного храма в основанной им Москве.
|
